Объявление

Внимание! Временно (надеюсь) переезжаем на nymphetomania.club. Просим обновить закладки и ждать дальнейших указаний.

Создание своего государства

Список разделов

Описание: Все, что происходит вокруг

Сообщение #481 John1989 » 20.08.2019, 15:36

Ладно.
Настёна проехала первые свои 30 метров на автомобиле в 7 лет. В 10 лет она уже знала правила на зубок, отлично чувствовала машину, условно сдала площадку на отлично (с инструктором). Я уж молчу про всякие там картинги.
В 11 лет она впервые почувствовала, что такое раскрытие 210 лошадей под задницей и 100км/ч за 6.5 секунд.

То есть до наступления первичной дееспособности она уже достигла неких высот.

То есть, когда люди поумнеют, то выпускать машины в город с десятилетними водителями, будет нормой.
Дети - мой наркотик. Я испытываю кайф, когда они есть рядом, а когда их нет, у меня начинается ломка. Р-р-р-вау!
"Я так люблю свою страну и ненавижу государство" - Алексей Николаевич Толстой
John1989 M
W
Откуда: Я родом из Детства
Сообщения: 6099
Зарегистрирован: 05.01.2014

Сообщение #482 Campanula » 20.08.2019, 16:07

Неудачная метафора (в который раз). Водитель -- это потенциальный убийца. А дети, занимающиеся сексом ещё никому вреда не причинили.
Влечение к девочкам дано тебе природой. Но это лишь маленькая искра. Ты можешь обратить её во взрыв, который разрушит тебя, или в тёплое пламя, озаряющее твою жизнь и весь мир.
Campanula M
Сообщения: 1767
Зарегистрирован: 19.07.2014

Сообщение #483 John1989 » 20.08.2019, 16:23

Я про деспособность
Дети - мой наркотик. Я испытываю кайф, когда они есть рядом, а когда их нет, у меня начинается ломка. Р-р-р-вау!
"Я так люблю свою страну и ненавижу государство" - Алексей Николаевич Толстой
John1989 M
W
Откуда: Я родом из Детства
Сообщения: 6099
Зарегистрирован: 05.01.2014

Сообщение #484 loverlibe » 21.08.2019, 03:24

По логиге Джона, инвалиду или умственно отсталому должно быть запрещено заниматься сексом.
Я не сравниваю детей с выше перечисленными. Наоборот считаю что дети дееспособны в своих рамках. В машину их конечно не посадишь, но я уже в 9 лет мог картошку пожарить, а значит был способен себя накормить.
Мне говорят: "Смотри - счастье", а я смотрю туда и вижу тюрьму.
Самый аморальный поступок, который можно сделать - запретить любовь.
loverlibe
Сообщения: 135
Зарегистрирован: 02.08.2019

Сообщение #485 John1989 » 21.08.2019, 12:02

Ну это ты и я. А кто-то руку перезал и квартиру спали в попытках себя накормить.

Закон пишется всегда по верхней планке.
Дети - мой наркотик. Я испытываю кайф, когда они есть рядом, а когда их нет, у меня начинается ломка. Р-р-р-вау!
"Я так люблю свою страну и ненавижу государство" - Алексей Николаевич Толстой
John1989 M
W
Откуда: Я родом из Детства
Сообщения: 6099
Зарегистрирован: 05.01.2014

Сообщение #486 Hotaru » 25.08.2019, 06:46

John1989 писал(а) 20.08.2019, 15:36:В 11 лет она впервые почувствовала, что такое раскрытие 210 лошадей под задницей и 100км/ч за 6.5 секунд.
Изображение
Лоли - цветы жизни
"Это солнечный яд. Золотые лучи. А они говорят: "Надо срочно лечить"" Для педофила в мире две радости: няшить ребенка, и узнавать, что очередного педофоба посадили за педофилию. ©Raisonneur
Hotaru
Вечно злой бука
Сообщения: 13541
Зарегистрирован: 04.04.2013

Сообщение #487 loverlibe » 06.09.2019, 14:04

Вот что подумал. Говорят что в некотрых регионах России ранние роды это норма. От чего у лебирах подгарает, они ведь хотят унитарности прав и законов. Если это так, то идея с общиной становиться более реальной.
Мне говорят: "Смотри - счастье", а я смотрю туда и вижу тюрьму.
Самый аморальный поступок, который можно сделать - запретить любовь.
loverlibe
Сообщения: 135
Зарегистрирован: 02.08.2019

Сообщение #488 Kokovanja » 06.09.2019, 16:35

loverlibe писал(а) 06.09.2019, 14:04:лебирах

Полундра, его укусил Джон! :O
Scio mе nihil scire, sed multa non sciunt eam etiam. (с) Socrates.
https://www.youtube.com/watch?v=eXorwi4jZBo
Kokovanja В сети
Откуда: Из заветного места
Сообщения: 11757
Зарегистрирован: 01.11.2013

Сообщение #489 Ghost Antifa » 07.09.2019, 02:05

Ну Кавказские республики, то там норма ранние браки и роды.
Pedo unite! Not divide!
Ghost Antifa M
Сообщения: 1218
Зарегистрирован: 30.11.2014

Сообщение #490 KKK » 07.09.2019, 06:53

John1989 писал(а) 20.08.2019, 15:36:То есть, когда люди поумнеют, то выпускать машины в город с десятилетними водителями, будет нормой.

А что сложного? Сказал роботу довезти до булочной - он и довез...
Гораздо удобнее, чем с лошадью: навозом не воняет.

Добавлено спустя 1 минуту 8 секунд:
Campanula писал(а) 20.08.2019, 16:07:Неудачная метафора (в который раз). Водитель -- это потенциальный убийца. А дети, занимающиеся сексом ещё никому вреда не причинили.

ВИЧ не спит...

Но таки да, руки мыть надо учить...

Добавлено спустя 7 минут 40 секунд:
Игры больших мальчиков:
http://www.xliby.ru/istorija/rycari_novogo_sveta/p7.php
"
Конкиста и метисация

Джентельмен и идальго на рандеву с индеанкой

Напомним первую главу, где говорилось о ликах конкисты. Исследование новооткрытых земель, покорение индейцев, колонизация, христианизация — все эти цели были публично заявлены, обсуждались на высоком ученом и государственном уровнях и сознательно проводились в жизнь. Скорее всего, поначалу никто не мог предвидеть, что одним из важнейших последствий испанского завоевания Америки станет расовое смешение и создание новых этносов. Во всяком случае, метисация не фигурировала в качестве официально заявленной цели и не привлекала особого внимания ученых и государственных мужей. Она совершалась спонтанно, сама собой, движимая неистребимым сексуальным инстинктом, а испанское государство фактически пустило этот процесс на самотек. Как бы там ни было, к четырем ипостасям конкисты добавилась пятая, очень своеобразная, во многом определившая облик будущей латиноамериканской цивилизации. Между прочим, именно в области сексуальных отношений коренится одно из принципиальных отличий английской колонизации Америки от испанской. Ядро первых английских колонистов составили пуритане, которых североамериканцы считают основателями нации и почтительно именуют «отцами-пилигримами». Ревнители строжайших религиозных и моральных устоев, они, почитая себя «божьим воинством», прибыли в Новый Свет с семьями, чтобы построить здесь «сад в пустыне» и «град на горе». Американские земли они изначально воспринимали как земли «нечистые», «дьявольские», не освященные Божьим словом, и главную свою задачу видели в христианизации этих земель. Но христианизацию они понимали совсем не так, как испанцы, для которых смысл этого понятия заключался в обращении язычников. Для пуритан христианизация — понятие, скорее, пространственное, нежели человеческое: это процесс «очищения» земли от власти дьявола. Если язычник приемлет слово Божие — пусть живет, а не приемлет — значит должен быть стерт с лица земли. Притом пуритане вовсе не имели того развитого института миссионерства, тех обученных, терпеливых и готовых к самопожертвованию проповедников, какие были у католиков. Никакой активности, никакой заинтересованности в проповеди они не проявляли — стоит ли удивляться, что за редкими исключениями североамериканские индейцы не принимали чужих богов и потому методично вытеснялись из своих владений. Так, один из колонистов в своих записках очень просто объяснял поголовное уничтожение племени пекотов: «Мы имеем достаточно ясное слово Божие для своих действий».

Фронтир (граница между владениями индейцев и белых), возникший в XIX в. на североамериканском западе, на самом деле был установлен на востоке и на самых ранних этапах английской колонизации, начавшейся на век позже испанской. И пролегал этот фронтир не только в пространстве, но прежде всего в сознании: «они» и «мы» — два соприкасающихся, но абсолютно чуждых мира.

При такой установке на жесткое разграничение возможности добровольных сексуальных контактов между англичанами и индеанками изначально свелись к минимуму. Английская корона официально не разрешала, но и не запрещала браки своих подданных с индейцами (последних, кстати сказать, в отличие от испанской короны, своими подданными она не считала). Вопрос о смешанных браках английскую корону не волновал, поскольку самого вопроса и не было: подобного рода случаи происходили столь редко, что в качестве курьеза оставались в памяти потомков.

Самая известная матримониальная история подобного рода — женитьба англичанина Джона Рольфа на дочери индейского вождя Покахонтас в 1614 г. Крещенная под именем Ребекки, экзотичная жена вместе с мужем посетила Лондон, даже предстала пред светлые очи королевы и произвела чрезвычайно благоприятное впечатление при дворе умением держаться. Примечательно, однако, как Джон Рольф объясняет в письме причину своего экстравагантного поступка. О любви, страсти, женской красоте и прочих глупостях в этом роде в письме нет ни слова. Оказывается, благородный джентльмен принес себя в жертву и женился на индеанке исключительно того ради, чтобы наставить язычницу на путь христианства. «Неужели я должен быть столь жестокосердным, чтобы отказать слепому вывести его на верный путь? — с пафосом восклицает он. — Неужели я должен быть столь бездушным, чтобы не дать хлеба голодному? Или столь немилосердным, чтобы не прикрыть нагого?.. Боже упаси! Я уверен, что Бог поступил со мной так для моего вечного блаженства и Его славы…».[31]

Испанцу при всей его религиозности такая мотивация даже в голову бы не пришла. Заботу о душе своей избранницы он препоручал святым отцам, и если брал индеанку в наложницы, то исключительно для плотских утех, а если женился на ней, то по любви, ибо никаких иных причин для такого брака у него попросту не было. Притом смешанные браки в испанских колониях стали явлением вполне ординарным еще на ранних этапах колонизации. Так, по данным на 1514 г., на Эспаньоле жило 111 колонистов, женатых на испанках, 64, женатых на индеанках, и 496 холостых. Поэтому королевский указ от того же года, разрешивший смешанные браки, фактически узаконивал уже сложившийся порядок вещей.

А сложился он так потому, что индейцы считались людьми и подданными испанской короны, и значит священники не совершали ничего предосудительного, когда венчали испанца с индеанкой. Но главная причина заключалась даже не в этом: сексуальные контакты испанцев с туземными женщинами были настолько распространены, что стали нормой. И что касается упомянутых пяти сотен холостяков на Эспаньоле, то, несомненно, большинство из них имело туземок-сожительниц, а иные так и целые гаремы. Секс стал составной, неотъемлемой частью конкисты, и потому, как это ни скабрезно звучит, фаллос с полным на то основанием можно назвать еще одним эффективным оружием конкистадора, наряду с мечом и конем.

Но — все по порядку.

Обратимся прежде всего ко статистике: «Каталоги пассажиров в Индии», упоминавшиеся в первой главе, вновь окажут нам добрую услугу. В период с 1509 по 1533 г. на 3932 пассажира зарегистрировано 470 женщин, из них 180 замужних. Учитывая значительные пропуски в каталоге, можно не сомневаться, что женщин, равно как и пассажиров в целом, было значительно больше; но сейчас нам важно оценить соотношение: одна женщина на восемь мужчин. В период с 1535 по 1556 гг. это соотношение составляет приблизительно одна к десяти. Оно несколько изменилось не потому, что уменьшилось число женщин, уезжавших в Америку, а потому, что после покорения Перу возросло количество мужчин, искавших счастья за океаном. Следует учитывать, что до 30-х гг. основная часть испанских женщин направлялась в Санто-Доминго, самую «цивилизованную» колонию в Новом Свете. В экспедиции незамужних испанских женщин вообще брать не рекомендовалось, ибо, по словам Варгаса Мачуки, «они становились причиною смут и смертей, как то уже не раз подтверждалось». Впрочем, и в экспедициях конкистадоры не обделяли себя женской лаской, но речь шла исключительно об индеанках.

Статистика говорит сама за себя: при таком неравном соотношении испанских мужчин и женщин неизбежными становились сексуальные контакты испанцев с туземками. Но дело не только в статистике. Важно подчеркнуть: при всех вариантах отношений с индеанками, «сексуальная конкиста», имевшая столь значительные последствия для формирования будущих латиноамериканских этносов и культур, стала возможна благодаря особой расовой терпимости испанцев, о чем говорилось ранее. В течение многих веков привыкшие к жизни бок о бок с арабами и евреями, практиковавшие смешанные браки даже на династическом уровне, испанцы без малейших сомнений и терзаний по поводу «греховности» своих действий шли на сексуальный контакт с женщинами индейской расы. То, что для англичан было нарушением нормы, для испанцев стало самой нормой.


Америка — гедонистический рай

Важно еще и то, как пришельцы изначально воспринимали внешность индейской женщины и оценивали ее сексуальность. Ведь речь идет все-таки о женщинах иной расы. К примеру, вплоть до XIX в. не найти в европейской словесности, даже в художественной литературе, упоминания о красивой негритянке — само такое словосочетание казалось вздорным, почти непристойным. А вот индейские женщины с первых же дней открытия Нового Света были оценены как красавицы, о чем неоднократно говорится в дневнике первого путешествия Колумба: «Они все без исключения рослые и хорошо сложенные люди. Черты лица у них правильные, выражение приветливое». Притом, явно желая угодить вкусам соотечественников, Адмирал подчеркивает, что у них светлая кожа, и если бы не загар от южного солнца, они были бы того же цвета кожи, как испанки. Колумбу вторит Веспуччи («они великолепно сложены»), а затем кто только из хронистов не пел дифирамбов красоте индеанок.

В дневнике первого путешествия Колумба обозначился еще один важный момент, сыгравший свою роль в «сексуальной конкисте» Нового Света, а именно — мотив обнаженности туземных женщин. «Все они ходят нагие, в чем мать родила, и женщины тоже», — отмечает Адмирал. То, что для нас является лишь этнографической констатацией, свидетельством нецивилизованности, испанцы того времени воспринимали несколько иначе: для них публичная обнаженность женщины, помимо прочего, говорила об отсутствии чувства стыда, об их сексуальной открытости, готовности отдаться первому встречному. Это впечатление подтверждали некоторые ложно понятые обычаи индейцев, например, обычай предоставлять женщину на ночь дорогому гостю.

И хотя Колумб всячески подчеркивал чистоту нравов туземцев, уже вскоре после открытия Америки в массовом сознании утвердилось мнение о сладострастии и сексуальной распущенности индеанок. «Судя по сладострастной жизни, какую они ведут, их можно считать эпикурейцами», — отмечает Веспуччи и добавляет: «Если бы я рассказал, насколько они не ведают чувства стыда, я впал бы в непристойность. Уж лучше я промолчу». Это сказано о туземках Бразилии. О женщинах Антильских островов Педро Мартир сообщает: «Там женщина считается тем добродетельнее и честнее, чем больше мужчин она оказалась способна удовлетворить». О мексиканцах — Франсиско Лопес де Гомара: «…Не испытывая ни смущения, ни стыда, они безудержно предаются плотской любви как с женщинами, так и с мужчинами». Конкистадор Ульрих Шмидль — о туземках Парагвая: «На мой взгляд, они очень красивы, любвеобильны и пылки телом». Подобного типа отзывов можно было бы привести еще немало; а из них у испанца складывалось общее впечатление об Америке как об этаком гедонистическом рае, где позволено то, о чем нельзя было и мечтать в чопорной, проникнутой религиозным аскетизмом Испании. И без сомнения, этот гедонистический миф манил в Америку юнцов не менее сильно, чем мечтания о богатстве и славе.

Впрочем, из всех многочисленных мифов Нового Света этот оказался наиболее приближен к реальности. Действительно, Америка предлагала испанцу совершенно иной тип сексуальности, чем тот, что был принят и пропагандировался у него на родине. В испанской культуре первой половины XVI в. доминировало средневековое понимание любви, которая еще непреодолимым барьером разделялась на любовь возвышенную, духовную, и низменную, плотскую. Понятия о святости, духовной чистоте неотделимы от аскезы; святое подвижничество начинается с усмирения плоти, а идеалом для женщины остается непорочность. Разумеется, в браке разрешается плотская любовь, но исключительно в целях деторождения; любовь просто для удовольствия объявляется греховной. Мало того, церковь распространяет свою регламентацию даже на такую интимную сферу, как способ любви: всякое отклонение от «классической» позы, всякая эротическая фантазия считаются грехом, подлежащим исповеди. Об этом свидетельствуют сохранившиеся с XVI в. конфессионарии (вопросники для исповедников), где фигурирует, в частности, и такой вопрос: «Когда ты совокупляешься с женой, сохраняешь ли ты естественную позу, или, может, сближаешься с ней сзади, или, может, становишься в прочие нечестивые позы, о коих непозволительно здесь говорить?».

В Новом Свете, в особенности среди племен, живших в условиях первобытно-общинного строя, испанец столкнулся с совершенно иным типом отношений полов — куда более свободным, естественным, раскованным, не ограниченным условностями и столь строгой системой моральных запретов и ограничений. Конечно, в сфере секса у индейцев имелись свои правила, обычаи и табу, но пришлец их не знал и не понимал, он видел лишь абсолютную вседозволенность. Притом как бы ни разнились установления в сфере отношений полов среди индейских племен и народов, практически повсюду женщина находилась в полном подчинении у мужчины и была рабой его желаний. Приученные к этой роли, воспитанные быть вещью, которую можно дарить и выменивать, туземки в большинстве своем относительно легко приспосабливались к новым хозяевам.

Разумеется, далеко не везде индейские женщины встречали конкистадоров с распростертыми объятиями: бывали случаи, когда они убивали себя, лишь бы не отдаться чужеземцам и не изменить своим мужьям. Не раз они яростно сражались против пришельцев бок о бок со своими мужьями и братьями, подтверждая широко распространенные слухи об американских амазонках. Но все же в целом практика была иной, и на любовном фронте конкистадоры одерживали еще более легкие победы, чем на военном.

Примечательный факт приводит Берналь в своей хронике. Во время осады Теночтитлана испанцы при налетах на город постоянно захватывали в плен индейских женщин и обращали их в наложниц. Среди них оказалось немало жен индейской знати. После падения столицы ацтеков плененный Куаутемок попросил Кортеса вернуть захваченных жен и дочерей их мужьям и родителям, и последний оказался столь великодушен, что дал на то соизволение, приказав солдатам не препятствовать женщинам возвращаться в бывшие семьи, если на то будет их воля. Но, — пишет хронист, — «большинство из них не захотели вернуться к своим отцам, матерям и мужьям и предпочли остаться с солдатами, с коими сожительствовали, а другие прятались от родных, а третьи говорили, что не хотят более поклоняться языческим идолам, а иные уже были беременны, и таковым образом нашлось лишь три женщины, пожелавших вернуться, и Кортес приказал отпустить их».

«Сексуальная конкиста» охватывала весь спектр отношений между полами — от грубого изнасилования до возвышенной любви. Начиналась же она с сексуального бандитизма: те тридцать человек, которых Адмирал во время первой экспедиции оставил в форте Навидад, видимо, за то и поплатились жизнями, что устраивали рейды за золотом и женщинами и нагло отбирали у индейцев жен и дочерей. Захват в плен женщин, изнасилование стали заурядной практикой конкисты на Антильских островах.

Участник второго путешествия Колумба рассказал в письме другу о своей «галантной» авантюре, и в этой истории, как в капле воды, отразился, скажем так, внутренний сюжет «сексуальной конкисты». «Во время плавания, — повествует конкистадор, — я захватил в плен прекраснейшую карибскую женщину, и Адмирал мне ее подарил. Была она обнажена, ибо так они ходят по своему обыкновению, и вот я привел ее в свою каюту и возжелал заняться с ней любовью. Когда я захотел исполнить свое желание, она тому воспротивилась и так меня расцарапала, что, право слово, я было пожалел, что затеял это. И тогда, рассвирепев, я схватил веревку и хорошенько отхлестал ее, а она визжала прямо до рези в ушах. Кончилось дело тем, что мы пришли к полному согласию, и столь искусна она оказалась в любви, словно обучалась в школе проституток».

«Черная легенда» создает впечатление, будто бы конкистадоры только тем и занимались, что уводили в плен индейских женщин и обращали их в наложниц, а «сексуальная конкиста» была сплошным разнузданным изнасилованием. Представления эти весьма далеки от истины — ведь чаще всего к захватам женщин испанцам не приходилось прибегать. Дело в том, что, как уже говорилось, практически повсеместно в Америке среди индейских племен и народов был в ходу обычай дарить женщин гостям или отдавать их в качестве выкупа победителю. С этой практикой испанцы столкнулись, едва появились в Новом Свете.

Так, Америго Веспуччи рассказывал об индейцах Бразилии: «Для них самое главное и открытое выражение дружеских чувств — это предложить своих жен или дочерей друзьям, дабы те поступили с ними как пожелают; притом и отец, и мать считают, что им оказали честь и благодеяние, ежели гость принял их дочь, будь она даже еще девственницей, и воспользовался ею, ибо таково у них первейшее средство достичь дружбы. (…) Нам также делали таковые предложения». И, как правило, от этих соблазнительных предложений конкистадоры не отказывались. Например, тлашкальтеки подарили Кортесу и его людям более трехсот красивых женщин в услужение и для любовных утех.

Нередко бывало и так, что к обычаю дарить женщин примешивалось суеверное поклонение: считая пришельцев богами, индейцы желали, чтобы их женщины забеременели от них. Наконец, случалось, что и сами туземки без всякого указания со стороны своих мужчин предлагали себя испанцам, как о том свидетельствует Диего де Ланда:[32] «Женщины же проявляли такое бесстыдство, что прознав, в каком селении находятся испанцы, сами направлялись туда, особенно те, кто уже спознался с ними».

В экспедициях за воинской колонной и носильщиками обычно следовала внушительная колонна дареных красавиц. Почти все из знаменитых конкистадоров имели сожительниц-индеанок. Когда же конкистадор оседал в своей энкомьенде, он частенько окружал себя настоящим гаремом. В 1545 г. королю была направлена из Парагвая жалоба от капеллана, который докладывал: «Здесь только бедняки имеют по пять-шесть наложниц, большая часть колонистов — от пятнадцати-двадцати до тридцати-сорока, а иные — так и до семидесяти». Вновь подтверждается мысль, уже звучавшая в предыдущих главах: покоряя и изменяя Новый Свет, испанец покорялся ему и изменялся сам. Новый Свет словно отбрасывал его во времени к патриархальным временам, к первобытной полигамии. С другой стороны, эта модель поведения парадоксальным образом являет нам человека нового времени, личность Возрождения с его развоплощенной чувственностью и реабилитацией плотской любви.


Индейские жены и дети-метисы

Большинство испанцев относилось к своим сожительницам с небрежением; но это отношение было вызвано не столько расовыми предрассудками, сколько ощущением своего культурного превосходства. Индеанка еще не понимала основ христианского брака, не постигала надобности этого обряда; — испанец же нередко воспринимал ее согласие открыто жить с ним, не венчаясь, как свидетельство ее дикости, распущенности нравов. Впрочем, среди конкистадоров было немало и тех, кто искренне любил своих индейских жен и сожительниц. Так, например, Франсиско Писарро, сожительствовавший с сестрой загубленного им императора инков Атауальпы, всегда сажал ее за стол и представлял своей женой, хотя и не был с ней повенчан. Завоеватель Гватемалы Педро де Альварадо, которого справедливо обвиняли в жестокости по отношению к индейцам, искренне любил свою сожительницу, индейскую принцессу Луису Хикотенкатль, и брал ее с собой в экспедиции.

В связи с подобного рода сюжетами надо отметить еще один немаловажный момент. В отличие от английской колонизации, в ареале испанского завоевания оказались высокоразвитые народы и государства со значительной прослойкой наследственной индейской знати. Осознание своего культурного и религиозного превосходства перед побежденными язычниками испанцы странным образом сочетали с органическим пиететом перед индейской «аристократией». Характерная испанская спесь — гордость своей голубой кровью — заставляла их с уважением относиться к голубой крови представителей иной цивилизации. Да, они с легкостью могли взять в заложники правителя и лишить его жизни, но то было решение чисто военной задачи, — решение, за которое впоследствии приходилось долго и нудно оправдываться. Вместе с тем индейский «табель о рангах» для них не был пустым звуком, и к правителю, а также к членам его семьи они относились совсем иначе, чем к плебею. Одно из доказательств того — созданные в Мексике и в Перу специальные школы для отпрысков индейской знати. Такое отношение распространялось и на женщин-«аристократок»: простой испанец и даже идальго почитал за честь для себя жениться на индеанке, в чьих жилах текла «королевская» кровь.

Может быть, самая яркая тому иллюстрация — поистине удивительная судьба дочери Моктесумы, чьи матримониальные перипетии кажутся выдуманными безвкусным сочинителем мелодраматических романов. Умирающий император ацтеков завещал Кортесу позаботиться о его детях, в особенности о его любимой малолетней дочери Текуичпо Ишкашочитцин. Девочка оставалась с испанцами до их печально знаменитого ночного отступления из Теночтитлана, но при разгроме конкистадоров ацтеки к их неописуемой радости вызволили ее из плена. Не откладывая дела в долгий ящик, они выдали принцессу замуж за равного ей по благородству крови юного Куитлауака, объявленного преемником Моктесумы, но поскольку оба еще не достигли половой зрелости, брачного ложа они не познали. Вскоре Куитлауак заразился занесенной европейцами оспой и умер, и тогда малолетнюю вдову взял в жены следующий преемник Моктесумы, ее родной дядя Куаутемок. Взял в жены пока опять-таки формально, учитывая нежный возраст супруги.

Теночтитлан пал, Куаутемок попал в плен, а Кортес окрестил принцессу под именем Исабель Моктесума и сам стал ее крестным отцом. Ее брак с индейцем, пусть даже с правителем, считал он не стоящим внимания, ибо свершался тот не по христианским обрядам. И в качестве награды, при живом еще Куаутемоке, Кортес отдал принцессу в жены своему соратнику, конкистадору Алонсо де Градо. Следует особо подчеркнуть, что такова была распространенная форма поощрения конкистадора — отдать ему в жены знатную индеанку Замужество с Алонсо де Градо тоже осталось лишь на бумаге, ибо недолго он прожил после свадьбы. Судьба же индейского мужа нашей героини общеизвестна: Кортес казнил его в 1524 г. во время гондурасского похода. Так юная донья Исабель оказалась трижды вдовой, оставаясь девственницей.

Между тем, она повзрослела, расцвела и обратила на себя похотливый взгляд Кортеса, который и стал ее первым мужем — фактическим, но не формальным. Словно сама судьба вела ее в объятия знаменитого конкистадора. Когда Кортес пресытился принцессой, решил он наградить еще кого-нибудь из своих соратников и выдал ее замуж за Гальего де Андраду; наградил же он его не только знатной женой, но также своей дочерью Леонор Кортес Моктесумой, ибо Исабель выходила замуж, будучи беременной от Кортеса. Самое поразительное, что Гальего де Андрада вовсе не считал такой брак для себя унизительным. От него донья Исабель родила сына. Видимо, она была из породы роковых женщин: очередной муж через несколько лет умер. Ее следующий муж, конкистадор Хуан Кано де Сааведра, оказался крепче предыдущих и не столь подвержен року: с ним четырехкратная вдова прижила пять детей. Известно, что Кано де Сааведра почитал эту женитьбу за огромную честь для себя, при нем донья Исабель превратилась в богатую благочестивую даму на испанский манер и активно занималась благотворительностью. Она умерла в 1550 г.

В конце 40-х гг., когда отгремели в колониях междоусобицы и мятежи, Совет по делам Индий задумался о причинах беспорядков и понял то, что уже постигли французы, изрекшие: «cherchez la femme» — «ищите женщину». И решили многомудрые члены Совета, что многие беспокойства среди колонистов проистекают от их беспорядочной холостяцкой жизни; и тогда с подачи Совета король издал указ, предписывающий колонистам жениться, в противном же случае грозил монарх отобрать у них энкомьенды. Право, энкомьенда стоила того, чтобы связать себя узами брака. И вот по Новому Свету прокатилась волна венчаний. Этакий брачный период наступил. Богатые конкистадоры бросали своих индейских сожительниц и женились на незамужних или вдовых испанках.

Однако эти браки редко оказывались счастливыми. Сами посудите: он — старый, некрасивый, потрепанный жизнью; она же, молодая, выходит замуж по расчету, уповая на его богатства, какие достанутся ей по наследству. Рассказывает Гарсиласо де ла Вега, как конкистадор Педро де Альварадо привез из Испании в Гватемалу благородных девиц, дабы оженить своих ближайших соратников. Однажды в доверительной беседе одна дама сказала, что не выйдет замуж ни за одного из этих «дряхлых стариков, хромых, косых, безухих, одноруких». Другая же ответила ей: глупышка, ты дальше собственного носа не видишь; старый муж долго не протянет, унаследуешь его богатства и выберешь себе молодого, какой полюбится. Их разговор случайно подслушал один конкистадор; и тогда он тут же позвал священника и попросил обвенчать его с индеанкой-сожительницей, от которой имел двух детей. И надо сказать, что испанцев, женившихся на индеанках, оказалось немало, особенно среди небогатых конкистадоров и колонистов.

Плоды «сексуальной конкисты» Нового Света не заставили себя ждать. Уже к середине XVI в. подросло первое поколение метисов — полукровок, зачатых индеанками от испанцев. Сколько их было? Статистики на сей счет не существует, но по косвенным данным можно предположить, что их было не меньше тысяч двадцати-тридцати. Так, в составе экспедиции Педро де Вальдивия в Чили (1540) насчитывалось 159 испанцев и 226 метисов, а в 80-е гг. Хуан де Гарай заселял метисами целые поселения в Аргентине.

«Сексуальная конкиста» находила отражение и в испанском языке, где по ходу дела возникали все новые слова, обозначающие различные степени смешения между расами. Сын испанца и индеанки — метис, ребенок метиса и испанки — «кастисо»; если «кастисо» женился на индеанке, то их дети называются «сальто атрас» (букв, «прыжок назад»), а если он женился на испанке, то их дети вообще считаются белыми, креолами. К этим понятиям вскоре добавилось множество других, связанных с невольным участием в строительстве новых этносов еще одной расы — негроидной: «самбо» (сын негра и индеанки), «мориско» (ребенок испанца и мулатки), «чино» (сын мориско и испанки) и прочие в том же роде (всего около ста!).

Особенно активно процесс метисации шел в Мексике и в Парагвае. Примечательно написанное в начале 40-х гг. письмо одного конкистадора губернатору Парагвая, в котором автор обыгрывает официальную формулировку «conquistar у poblar»: «Индейцы гуарани прислуживают нам и отдают нам своих дочерей, дабы они работали в поле и домашней обслугой, и эти женщины родили от нас свыше четырехсот метисов, мальчиков и девочек, так что, как видите, ваша милость, мы заселяем эти земли столь же успешно, как ранее их завоевали». И ведь верно: многозначное понятие poblar, о котором говорилось в первой главе, включает в себя и этот важнейший компонент — созидание нового этноса.

В Мексике в 1547 г. вице-король и архиепископ открыли колехио Сан Хуан де Летран — специальное учебное заведение для метисов. Первое поколение метисов выдвинуло ряд замечательных писателей, хронистов, чьи имена навеки вписаны в историю латиноамериканской культуры: Инка Гарсиласо де ла Бега, Гуаман Пома де Айала, Фернандо Альба Иштлилшочитль, Лукас Фернандо де Пьедраита и другие. Наследники двух культур, знавшие языки отца и матери, они смогли на испанском языке рассказать об истории, обычаях и культуре индейских народов, раздобывая информацию из первых рук, то есть у тех, кто жил до прихода завоевателей.

Самое главное, что многие испанцы не относились к своим внебрачным детям-полукровкам с небрежением и равнодушием, хотя в то время никто бы не стал их осуждать за такое отношение к бастардам, да еще рожденным от «дикарок». Напротив, очень часто они признавали их своими детьми, брали на содержание, а случалось, и объявляли наследниками своих богатств. Таких примеров можно привести немало. Педро де Альварадо души не чаял в дочери-метиске Леонор и выдал ее замуж за своего соратника. Внебрачный сын Альмагро, Диего, рожденный от одной из нескольких сожительниц конкистадора в Центральной Америке, был объявлен отцом своим наследником и на время стал фактическим хозяином Перу, притом никому из испанцев, сторонников Альмагро, не приходило в голову оспаривать его права на основании того, что он полукровка и рожден вне брака.

Когда испанец признавал метиса своим ребенком, он совершал по сути глубоко символический культурный акт, который означал признание собственной принадлежности Новому Свету, приятие его реальности. Это был первый шаг на пути сотворения будущей латиноамериканской культуры. Ведь метис — уже не индеец, уже не испанец. Он — латиноамериканец.
Примечания:


3

В античности и в средние века география в нашем понимании входила составной частью в более широкий свод знаний под названием «космография» — науки почти всеобъемлющей, куда, наряду с топографией, включались зоология, ботаника, метеорология, геология, этнография.


31

Перевод Е. Стеценко.


32

Диего де Ланда (1524–1579) — монах-францисканец, автор труда «Сообщение о делах в Юкатане», ставшего важным источником по истории и культуре народов майя.
"

-------------------
https://ru.wikipedia.org/wiki/Восстание_Мау-Мау
https://topwar.ru/67906-dvizhenie-mau-mau-keniyskoe-safari-britanskih-kolonizatorov.html
https://infoglaz.ru/?p=58733
"
Движение «мау — мау»
30.01.2015, 00:07,

Одно из самых мощных антиколониальных движений на африканском континенте в послевоенное время получило известность как «Восстание мау-мау». Оно объединило представителей крупнейших народов современной Кении, а тогда — Колонии и Протектората Кении, которые не были довольны британским господством над этой территорией. Начало движения мау-мау уходит во вторую половину 1940-х годов, когда на волне завершения Второй мировой войны практически во всех колониях европейских государств активизировались национально-освободительные движения. К этому времени в колониях уже имелась собственная национальная интеллигенция, многие выходцы из колоний прошли фронты Второй мировой и получили представление о жизни в других странах, а также опыт общения с европейскими солдатами и офицерами левых и демократических взглядов. Все это, в совокупности с обычными для колоний проблемами социального неравенства, экономической неудовлетворенности, и способствовало развитию национально-освободительных движений.

Давайте узнаем подробнее как это было …


Появление «мау-мау»

Костяк мау-мау составили представители народа кикуйю. Это — крупнейший народ Кении. В настоящее время его численность достигает 6 млн. человек. В основном это земледельцы, а также скотоводы, говорящие на языке кикуйю группы банту бенуэ-конголезской языковой семьи. Кикуйю исповедовали и продолжают исповедовать свои традиционные верования, при этом подвергшись значительной христианизации в колониальный период.

Будучи крупнейшим народом Кении, именно кикуйю стояли у истоков национально-освободительного движения страны в середине ХХ века. Объяснялось это тем, что в колониальной Кении кикуйю оказались в очень неблагоприятном экономическом положении. Европейские фермеры с разрешения и при прямой поддержке колониальных властей захватывали для себя лучшие сельскохозяйственные земли. Кикуйю лишались хозяйственной базы и были вынуждены поступать батраками на европейские фермы и плантации, или идти в наемные рабочие. Более того — значительная часть кикуйю маргинализовывалась и пополняла ряды городских пауперов, оседая на окраинах Найроби и формируя там трущобные поселки с многочисленным населением, перебивающемся случайными заработками, а то и откровенным нищенством и криминалом. Многих кикуйю британские власти практически насильно использовали для различных работ — и в сельском хозяйстве, и в промышленности, фактически превращая их в аналог рабов.

Кикуйю по национальности и ветераном Второй мировой войны был и основатель движения «мау-мау» Дедан Вачиури Кимати (1920-1957). Он родился в Ньери, сумел окончить миссионерскую школу и получить работу учителя в начальной школе. Затем он пошел на службу в колониальную администрацию — то есть, начал путь типичного представителя местной образованной прослойки населения. Как и многие кенийцы, Кимати был мобилизован во Вторую Мировую войну и служил в британских колониальных войсках. Участником повстанческого движения он стал в конце 1940-х годов и быстро выдвинулся на руководящие позиции как образованный человек, тем более с опытом военной службы. В октябре 1952 года именно Кимати возглавил крупнейшую группировку «мау-мау», действовавшую в районе лесистых гор Абердэр.

Антибританское движение кикуйю появилось еще в 1920 году — это была Ассоциация молодых кикуйю, созданная в Найроби местными жителями. В 1922 году ее демонстрация была расстреляна британскими полицейскими, причем жертвами разгона демонстрации стало 25 человек. Политический режим в колонии был ужесточен, однако это скорее сыграло против британцев. Вместо того, чтобы легализовать оппозицию и иметь контроль за ее настроениями, лидерами и деятельностью, британские власти сами способствовали уходу антиколониальных активистов в подполье.

Само происхождение названия «мау-мау» точно неизвестно. Существует несколько версий. Первая — о том, что это — общее название народа кикуйю британскими колонизаторами. Вторая — о том, что это сокращение слова на языке суахили «Mzungu Aende Ulaya, Mwafrika Apate Uhuru» — «Пусть европейцы вернутся в Европу, Пусть африканцы восстановят независимость». Скорее всего, британцы использовали для обозначения восстания слово «мау-мау» целенаправленно — чтобы создать повстанцам в глазах мировой общественности имидж дикарей, подавление которых не является чем-то зазорным и антигуманным. Ведь на самом деле повстанческая организация называлась вполне современно и «цивильно» — Кенийская армия земли и свободы (KLFA), практически — «Земля и воля». Определенную роль в ее создании сыграли культы «дини», последователями которых становилось все большее количество кенийцев. Эти культы носили отчетливо антибританский характер, одновременно привлекая местное население всевозможными благами — исцелением болезни, ростом репродуктивных возможностей, предотвращением падежа скота и так далее. Однако при этом от своих адептов лидеры культов требовали не исполнять христианских обрядов, не носить европейскую одежду, не бриться, не говорить по-английски и так далее. То есть, по возможности максимально отрицать порядки и культуру, навязываемые колонизаторами.

Первые известия о появлении повстанческого движения в Кении относятся к 1948 году, а к 1950 году оно сильно активизировалось. Начались поджоги ферм и домовладений европейцев. В 1952 году губернатор колонии Эвелин Баринг объявил чрезвычайное положение на территории Кении. Это было связано с возросшей активностью антиколониальных сил. Губернатор затребовал дополнительные войсковые контингенты, которые были переброшены в Кению из других африканских колоний Великобритании и из региона Суэцкого канала. Среди перебрасываемых войск были и британские, и африканские подразделения. Колониальными властями было выдано 183 ордера на арест кенийских оппозиционеров и уже к утру 21 октября 1952 года было задержано около ста активистов. Тем не менее, подавить движение этими репрессивными мерами британским властям не удавалось, так как «мау-мау» пользовались широкой поддержкой среди населения. В столице колонии Найроби происходили массовые аресты и обыски, в особенности в пригородах города, где проживали переселенцы из деревень, традиционно более склонные к антиколониальным настроениям.


Пеерход к партизанской войне

Одной из основных форм деятельности «мау-мау» стали атаки на фермы европейских землевладельцев. В колонии проживало большое количество фермеров — англичан и представителей других европейских наций, которые имели внушительные землевладения и пользовались трудом местных батраков и слуг. Последний фактор их и подставлял — африканские слуги сочувствовали соплеменникам — повстанцам, а не европейским хозяевам и при удобном случае выступали в качестве наводчиков. Однако, надо отдать должное, далеко не во всех случаях африканские слуги выступали на стороне повстанцев. Так, когда 29 октября 1952 года в знак отмщения за начало массовых репрессий против движения «мау-мау» был убит первый белый фермер Эрик Бойер, двух его слуг — африканцев повстанцы также убили.

Нападения на фермы европейцев совершались мобильными группами примерно около десяти человек. Однако имели место и куда более массовые нападения «мау-мау», в которых участвовали сотни повстанцев. При этом колониальные власти никак не могли обезопасить белое население Кении. В ответ на нападения британские власти проводили рейды по территориям, где могли базироваться «мау-мау». Прежде всего, это были лесные массивы, в особенности в районе современных национальных парков Эбурру и Абердер.

Июнь 1953 года отметился назначением генерала Джорджа Эрскина (1899-1965) на пост командующего войсками в регионе. Движение «мау-мау». «Кенийское сафари» британских колонизаторов Это был опытный военнослужащий британской армии, в годы Второй Мировой войны командовавший танковой дивизией, воевавшей на территории Северной Африки, Италии и Нормандии, затем служивший в должностях главнокомандующего войсками в Гонконге, главнокомандующего Восточным командованием британских войск. Он был известен не только своим боевым опытом, но и большими связями в британских верхах, которые позволяли ему поступать сообразно собственной точке зрения, не сильно прислушиваясь к мнению общественности и парламентариев.

Одновременно кенийское командование переподчинили непосредственно Лондону, тогда как раньше оно подчинялось штабу в Каире. После этого значительно ужесточились полицейские операции. В фильтрационных лагерях содержалось около 12 тысяч кенийцев, арестованных по обвинению в сотрудничестве с повстанцами. 15 января 1954 г. в руки полиции попал сам Варухиу Итоте — один из ключевых руководителей движения, допрос которого помог колониальным властям ответить на многие вопросы относительно внутренней организации повстанческого движения, его обеспечения боеприпасами и продовольствием, мест базирования и так далее.

Чтобы добиться хоть каких-то результатов в борьбе с повстанцами, британские власти крайне ужесточили порядки в колонии, стремясь запугать местное население. Было принято постановление о расстреле на месте любого африканца, который появится в районах предполагаемого базирования «мау-мау». Однако поскольку значительная часть повстанцев базировалась и в пригородах Найроби, постепенно комендантский час и полицейские зачистки стали неотъемлемыми спутниками жизни африканского населения столицы. 24 апреля 1954 года в столице было введено осадное положение, после чего начались тотальные проверки африканского населения. Все подозрительные африканцы отправлялись в фильтрационный лагерь. Одновременно началось строительство дорог в лесных массивах, в воздух была поднята авиация.


Контрпартизанские меры становятся эффективнее

Понимая, что одними лишь армейскими частями и полицией проблему «мау-мау» не решить, британские власти приступили к реализации старой идеи создания контрпартизанских отрядов. В них нанимали местных уголовников и амнистированных повстанцев, которые, будучи африканцами, куда лучше знали местные тропы и занимались отловом соплеменников. В 1953 году это подразделение было объявлено составной частью африканских колониальных войск. Таким образом, кенийское общество разделилось. Одна часть поддерживала повстанцев и снабжала их продовольствием и людскими ресурсами, другая поддерживала колониальные власти. Естественно, что вскоре началось и вооруженное противостояние между двумя группами населения. Контрпартизанские отряды охотились на повстанцев и сочувствующих им крестьян, попутно занимаясь грабежами и насилием над мирным населением. В свою очередь повстанцы карали смертью за сотрудничество с властями, в том числе не брезговали сожжением деревень, населенных «коллаборационистами» и уничтожением крестьян, отказывавшихся выступать против британских колонизаторов.

Постепенно британское командование проявляло все большую изобретательность в поиске эффективных методов контрпартизанской борьбы, обращаясь, в том числе, и к опыту борьбы с коммунистическими партизанами в Британской Малайе. Для разведывательных операций против повстанческого движения колониальными властями были созданы специальные группы, которые действовали под видом «мау-мау». В эти группы входило 8-10 человек. Как правило, их костяк составляли выступавшие на стороне властей кикуйю. В каждой группе был белый — руководитель. Он гримировался под негра, одевал парик из волос убитого повстанца или шляпу. При этом к белому командиру приставлялся боец — телохранитель, задачей которого было отвлечение внимания от командира и его прикрытие в случае опасности. Одевались разведчики в одежду, снятую с убитых «мау-мау», которая специально не стиралась, чтобы не выдать чистым запахом людей, маскирующихся под партизан, живущих в лесу. Входя в деревню кикуйю, симпатизировавшую повстанцам, разведчики просились на ночлег под видом «мау-мау» и разузнавали информацию. После этого информация сообщалась контрпартизанским командам. В состав этих команд входило обычно 3 британских полицейских, 15 африканских полицейских и проводник. Кроме этих подразделений действовали и отряды самообороны, созданные белыми фермерами, которые проводили самостоятельные рейды по деревням, поддерживавшим партизан, действуя, прежде всего, в целях устрашения местного населения.

Британская пропаганда, с целью очернить «мау-мау» в глазах мировой общественности и снизить их поддержку кенийским населением, постоянно распространяла негативную информацию об их деятельности, в том числе обвиняя их в излишней жестокости, расправах над мирным населением и даже использовании колдовских методов и черной магии. Для африканцев последние обвинения были особенно значимы — многие темные крестьяне переставали сочувствовать повстанцам из-за боязни связываться с колдунами. «Мау-мау» умудрялись обвинять даже в скотоложстве, причем с ритуальными целями — очевидно для того, чтобы представить максимальными дикарями, недостойными жалости со стороны цивилизованного общества.

Тем не менее, жестокость «мау-мау» была преувеличена — за все годы существования они убили лишь 32 европейских фермеров и 49 индийцев (в Восточной Африке выходцы из Индии всегда были привилегированным сословием, вторым после европейцев, и занимались бизнесом или служили в колониальной администрации). Что касается мирного населения, то здесь «мау-мау» были более жестоки — они убили 1800 представителей кенийских народов, сотрудничавших с колониальными властями. В боевых действиях с «мау-мау» погибло 200 британских военнослужащих, сотрудников полиции, около 500 «Королевских Африканских Стрелков» — местного корпуса колониальных войск. Неизвестно, чтобы «мау-мау» совершали нападения на объекты инфраструктуры, занимались экономическими диверсиями.

Британские военные и полицейские действовали не менее, а то и более жестоко, чем подавляемые ими повстанцы. Так, один из белых фермеров так описывал свое участие в издевательствах над пленным повстанцем: «К тому времени я отрезал его яйца и уши и выколол его глаза. Жаль, он умер прежде, чем мы получили от него много информации» (Elkins Caroline Britain’-s Gulag: The Brutal End of Empire in Kenya. — London: Pimlico, 2005. ).

Один британский офицер так описывал свои действия после захвата трёх известных мау-мау:

Я сунул револьвер прямо в его улыбающийся рот, сказал что-то, не помню что, и нажал на спусковой крючок. Его мозг разлетелся по всему полицейскому участку. Два других Микки (презрительное название мау-мау) стояли, глядя пустыми глазами. Я сказал им, что если они не скажут мне, где найти остальную банду, я убью их. Они не сказали ни слова, поэтому я выстрелил в них обоих. Один из них был ещё не мертв, поэтому я выстрелил ему в ухо. Когда младший инспектор подъехал, я сказал ему, что Микки попытались скрыться. Он не верил мне, но все, что он сказал, было «похороните их»[9].

В пытках широко использовался электрошок, а также сигареты и огонь. Бутылки, оружейные стволы, ножи, змеи, ящерицы вкладывались в распоротые животы мужчин и во влагалища женщин. [11]

Кастрация захваченных в плен повстанцев, да и мирных жителей, которые только подозревались в симпатиях к «мау-мау», приняла в Кении массовый характер. Так поступали с очень многими мужчинами, попавшими по подозрению в симпатиях к повстанцам в фильтрационный лагерь. Вообще, британские колонизаторы не в меньшей степени, чем «нецивилизованные» кенийские крестьяне — повстанцы, проявляли изощренные садистские наклонности.

Колонизаторы утверждали, что в ходе карательных операций было убито 11500 повстанцев, и отрицали жертвы среди чёрного гражданского населения. Исследователь Дэвид Андерсон считает, что реальная цифра, вероятно, более 20000. Другой исследователь заявлял, что число жертв достигло не менее 70 000, и даже что оно может составлять сотни тысяч. Однако это было убедительно опровергнуто британским демографом Джоном Блэйкером, на основе данных переписей и расчетов с учетом рождаемости. Блэйкер считает, что общее число убитых африканцев составило около 50000 [12].

Также колониальные власти озаботились лишением повстанцев доступа к продовольственным ресурсам. В первую очередь, вдоль леса в Абердэре выкопали оборонительный ров с колючей проволокой, на определенных отрезках которого находились полицейские посты. Местным крестьянам запретили обрабатывать землю вблизи леса и выпасать там скот. Также решили переселить крестьян из отдаленных деревень, которые рассматривались как потенциальные базы повстанцев.


Подавление восстания

Надо отметить, что суровая политика колониальных властей дала определенные результаты. Численность повстанцев значительно сократилась. В октябре 1956 года был захвачен лидер «мау-мау» Кимати. 17 октября он был ранен, но сумел бежать в лес. Однако 28 часов в непрерывном пути по лесу сделали свое дело — он сильно ослаб, хотя смог продержаться в лесу 4 дня, пока 21 октября не был обнаружен полицейским. В феврале 1957 года Кимати казнили. Считается, что движение «мау-мау» фактически прекратило свое существование в 1956 году, а в 1960 году было отменено чрезвычайное положение в колонии. Декабрь 1963 года ознаменовался для Кении официальным провозглашением государственной независимости.

В независимой Кении участники восстания «мау-мау» далеко не сразу превратились в национальных героев. Первый президент Кении Джомо Кениата не симпатизировал методам ведения борьбы «мау-мау» и запрещал их деятельность и упоминания о них. Тем более, что Кениата не хотел ссориться с Великобританией — Кения оставалась одной из «образцово-показательных» африканских стран. Примечательно, что сам Джомо Кениата перед провозглашением независимости Кении семь лет провел в ссылке — за принадлежность к движению «мау-мау». Хотя, скорее всего, его закрыли за то, что он руководил партией «Союз африканцев Кении» — основной оппозиционной организацией страны, представлявшей едва ли не большую опасность для британцев, чем деятельность повстанческого движения. В любом случае, именно Кениата провозгласил 12 декабря 1963 года независимость Кении.

Лишь после того, как Кениата умер, а затем сменился и заложенный им политический режим, отношение кенийских властей к этой странице в истории государства изменилось кардинальным образом. В современной Кении «мау-мау» стали героизировать. Был введен специальный праздник «День Героев» 20 октября, посвященный памяти «мау-мау». В 2003 году была зарегистрирована Ассоциация ветеранов войны «мау-мау», одной из ключевых задач которой стало требование от британских властей официальных извинений за свои действия и выплаты денежных компенсаций пострадавшим от пыток повстанцам и их родственникам.

Вплоть до нынешнего времени британское правительство упорно не соглашалось рассекретить информацию о подавлении восстания «мау-мау». Только в 2011 году историки и общественные деятели смогли получить право пользоваться документами из секретных британских архивов. Связана повышенная секретность была с тем, что жестокость колониальных властей в отношении повстанцев и местного мирного населения многократно превосходила известные случаи преступных действий со стороны повстанцев. Вполне вероятно, что свою роль в рассекречивании архивов и вообще в изменении отношения британских властей к «мау-мау» сыграла личность одной женщины, которая, по официальной версии, шесть месяцев провела в фильтрационном лагере британских колониальных властей по подозрению в сотрудничестве с повстанцами, подвергаясь при этом жестоким пыткам. Зовут ее Сара Оньянго Обама (р.1922). Другому, более знаменитому Обаме, она приходится родной бабушкой. Впрочем, та же самая история — про шесть месяцев заключения и пытки рассказывается и про деда американского президента — Хусейна Оньянгу Обама, который прежде служил поваром в британских колониальных войсках, а затем вроде как состоял в движении «мау-мау». Согласно воспоминаниям Сары Обама, Хусейн был кастрирован во время его пребывания в фильтрационном лагере, как и многие другие кенийцы, подозревавшиеся в участии в национально-освободительном движении.

Сегодня члены мау-мау признаны властями Кении как герои войны за независимость, пожертвовавшие своей жизнью, чтобы освободить кенийцев от колониального господства. Правительство Кении ввело специальный праздник Mashujaa Day (День Героев), который будет отмечаться ежегодно 20 октября. Стоит заметить, что Mashujaa Day заменил праздник, посвященный первому президенту Кениате, который в своё время осуждал террор мау-мау.

В 2003 г. власти Кении официально зарегистрировали Ассоциацию ветеранов войны «мау-мау». Её представители требуют от Британии компенсации за пытки повстанцев[13].

За рассекречиванием архивов, на котором настаивало и правительство Кении, последовали и следующие «красивые жесты» со стороны Великобритании. В июне 2013 года Великобритания заявила о том, что будет выплачивать компенсации более чем 5 тысячам кенийских граждан, пострадавших от действий британских колониальных властей в годы борьбы с повстанческим движением. 12 декабря 2013 года британские власти пошли еще дальше и заявили о готовности открыть за свой счет мемориал в столице Кении Найроби, посвященный памяти бойцов «мау-мау», павших в борьбе за независимость и свободу своей родной земли.

Движение «мау-мау», безусловно, нельзя оценивать однозначно. Поскольку элемент стихийности был в нем очень высок, а рядовой состав, да и многие вожди, происходили из архаичного общества кенийских отдаленных деревень и из маргинальных слоев Найроби, имели место и проявления жестокости, и криминального поведения со стороны повстанцев. Тем не менее, они как могли пытались сделать свое благородное и достойное уважения дело — отстоять независимость своей родины от британских колонизаторов, эксплуатировавших природные ресурсы и население Кении. За это повстанцы «мау-мау» и заслужили место в мировой истории, а также и определенное уважение. Другое дело — британские колонизаторы, которые, прикрываясь вывеской цивилизации, творили немыслимые зверства на территории африканского континента.

-

источники

Автор Илья Полонский

http://othes.univie.ac.at/7820/1/2009-11-23_0647621.pdf

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%BE%D1%81%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5_%D0%BC%D0%B0%D1%83-%D0%BC%D0%B0%D1%83

http://varjag-2007.livejournal.com/3507235.html
"
KKK
Сообщения: 1672
Зарегистрирован: 21.07.2013

Сообщение #491 Godrick » 07.09.2019, 09:29

Sasha писал(а) 07.09.2019, 05:18:Брак, роды - нет.
Это почему, дурила? Допубертатные дети не могут рожать, а остальным это как бы не вредно, а и даже ранняя беременность чаще хорошей удаётся. А если у тебя средневековые предрассудки против секса, то это только твои личные тараканы.
Брак - это вообще о разделе имущества. Отказывая детям в возможности управлять им, многого лишаете. Но конечно, сам брако-разводный процесс должен быть куда проще. Настолько, чтобы развестись и сойтись можно было по пять раз на дню. И тут тоже действует согласие как на секс, причём едва ли кому в голову придёт говорить об осознанном согласии.
Godrick M
Откуда: Усть-Нера, Якутия
Сообщения: 340
Зарегистрирован: 02.05.2018

Сообщение #492 Kokovanja » 07.09.2019, 14:13

На кой йух вообще нужен брак? Хорошее дело браком не назовут.

Добавлено спустя 57 секунд:
Нет брака - нет свадьб, а это херня та ещё.
Scio mе nihil scire, sed multa non sciunt eam etiam. (с) Socrates.
https://www.youtube.com/watch?v=eXorwi4jZBo
Kokovanja В сети
Откуда: Из заветного места
Сообщения: 11757
Зарегистрирован: 01.11.2013

Сообщение #493 Godrick » 07.09.2019, 16:09

Kokovanja писал(а) 07.09.2019, 14:13:Хорошее дело браком не назовут.
О, спасибо что раскрыл мне глаза! А раньше я и не представлял, что брак - это так плохо. Всё, теперь, ставши закоренелым бракофобом, буду рассылать законопроект о запрещении брака по всем инстанциям.
Godrick M
Откуда: Усть-Нера, Якутия
Сообщения: 340
Зарегистрирован: 02.05.2018

Сообщение #494 Lord Altair » 10.09.2019, 18:00

Легче создать тайную организацию. Типо тайная мини страна.
Lord Altair M
Сообщения: 14
Зарегистрирован: 09.09.2019

Сообщение #495 Kokovanja » 10.09.2019, 18:28

Вот у нас здесь и есть тайное общество Нимфетомания или орден святого Анонимуса.
Scio mе nihil scire, sed multa non sciunt eam etiam. (с) Socrates.
https://www.youtube.com/watch?v=eXorwi4jZBo
Kokovanja В сети
Откуда: Из заветного места
Сообщения: 11757
Зарегистрирован: 01.11.2013

Сообщение #496 loverlibe » 10.09.2019, 21:21

Только мы не страна, у нас нет территории.

Добавлено спустя 41 секунду:
Где наш флаг?
Последний раз редактировалось loverlibe 10.09.2019, 21:22, всего редактировалось 1 раз.
Мне говорят: "Смотри - счастье", а я смотрю туда и вижу тюрьму.
Самый аморальный поступок, который можно сделать - запретить любовь.
loverlibe
Сообщения: 135
Зарегистрирован: 02.08.2019

Сообщение #497 Kokovanja » 10.09.2019, 23:30

loverlibe писал(а) 10.09.2019, 21:21:Где наш флаг?

В теме Символика что-то было.
Scio mе nihil scire, sed multa non sciunt eam etiam. (с) Socrates.
https://www.youtube.com/watch?v=eXorwi4jZBo
Kokovanja В сети
Откуда: Из заветного места
Сообщения: 11757
Зарегистрирован: 01.11.2013


Вернуться в Большой мир

Кто сейчас на форуме (по активности за 5 минут)

Сейчас этот раздел просматривают: 1 гость